Natasha Fisher (natasha_fisher) wrote,
Natasha Fisher
natasha_fisher

Categories:

МИРЫ ИВАНА ЕФРЕМОВА: «ДОРОГА ВЕТРОВ»

Последняя книга Ивана Ефремова, из того, что я не читала раньше, называется «Дорога ветров». Кому-то она может показаться скучноватой – там нет ни фантастики, ни даже особого сюжета. Книга представляет собой дневники палеонтологической экспедиции по Монголии. Просто работа, хотя и захватывающая (поиски костей динозавров), но ведь место действия - пустыня Гоби. Пустыня! Что в ней может быть интересного?

«Дорогу ветров» я читала долго. Отвлекалась на другие книги, забрасывала, снова открывала... Я привыкала к Гоби постепенно, со временем открывая её красоту (а в пустыне, оказывается, тоже есть красота) на страницах книги также, как и участники экспедиции открывали её воочию. И мне было так жаль прощаться с этими местами, будто я сама провела там, практически безвылазно, несколько лет.

Гоби – на самом деле не совсем те тысячи километров песка, которые мы себе обычно представляем. «Это прежде всего равнинные плоские впадины с песками и глинистыми площадками в центре, где мало обнажённой почвы, а всё одето щебёнкой, чёрной, коричневой или серой, мелкой во впадинах и крупной — в горах. Это мелкосопочник — сильно размытые, задернованные плоские холмы или небольшие горы. Это гряды обнажённых твёрдых пород с россыпями камней и невысокими ощеренными скалами. Это обширные светлые плоскогорья, покрытые редкой жёлтой травой — ковыльком, и это же невысокие горы, вокруг которых вся поверхность иссечена мелкими промоинами и сухими руслами. Горы — то округлые, иногда засыпанные песками, то обнажённые, ощетиненные, истерзанные ветром и зноем. И, наконец, Гоби пересечена грозными, голыми скалистыми хребтами. Мощные пояса из крупных камней и щебня охватывают эти бастионы безжизненной материи. Подступы к ним заграждены бесчисленными сухими руслами, в которых встречаются неожиданные оазисы могучих деревьев — хайлясов и евфратских тополей. Гоби — это бесконечные заросли саксаула, редких кустов караганы, лука и полыни. Пухлые глины и солончаки с жирной зеленью солянок и эфедры. Есть здесь и громадные полосы подвижных песков с барханами стодвадцатиметровой высоты, зловеще курящиеся даже на слабом ветре. И ещё многое, и многое можно сказать о Гоби...».



Представьте послевоенные годы (1946, 1948, 1949), транспорт тех лет, оборудование, обеспечение питанием, бензином, водой, в конце концов. Представьте условия работы – пустыня, где очень жарко днём и очень холодно ночью («На «Северном Поле» гулко кричал филин: «Шубу! Шубу!» Шуба действительно очень требовалась»). А люди работали, в экспедиции даже была женщина. Работали, чувствовали энтузиазм, раж, делали восторженные открытия, и к тому же умудрялись видеть красоту и разнообразие в однообразных пейзажах. Как Ефремову, начальнику экспедиции хватало времени и сил делать ТАКИЕ записи в дневниках?

Видеть краски: «В редкие спокойные вечера изумительные закаты оживляли унылую монотонность пыльных дней и беззвёздных ночей. Закаты были сиянием алого пламени над срезом черного плато, окутанного покровом беспросветных туч. Скалы Нэмэгэту принимали цвет густейшего ультрамарина, обрывы и склоны ущелий — терракоты, а слева над синими горами протягивался меч красной бронзы, нависавший над огненно-светлой полосой зари».

«Зловещий рассвет разбудил меня. На западе от песков поднимались косые столбы отражённого мутного света. Мохнатые серые облака, драными клочьями свисавшие вниз, были освещены красным огнём зари. Налево виднелась необычайно крутая бледная радуга углом, а не дугой, как обычно. Подобной радуги я не видел никогда за все свои скитания и не слыхал о таком явлении. Впереди расстилалось море саксаула».

Чувствовать запахи: «Слабый ветер нёс резкий запах крупной кустарниковой полыни, и я подумал, что запахи разных мест в Гоби как-то соответствуют окружающему ландшафту. Мёртвые равнины, как Нарин-Хуху-Гоби, насквозь продуваемые ветром, вовсе не имеют запаха. Панцирь черного щебня днём всегда издает запах нагретого солнцем камня; в саксаульных сухих руслах — душный застоявшийся воздух, припахивающий глиной; участки сухих русел и впадины, поросшие серебристой полынью, издают свежий её запах. По пустынным местам с зарослями лука отчетливо пахнет чесноком, заросли тамариска в цвету чуть-чуть припахивают сиренью. Особенно приятны светлые пространства с дерисом и мелкой полынью, по которым ветер разносит бодрящий свежий запах, олицетворяющий воздух простора Монголии».

Восторженно относиться к каждой травинке: «Вот неожиданная радость пустыни: выезжаешь из безжизненного сухого русла на склон бэля и оказываешься среди тысяч синих ирисов, рассыпанных на жёлтом песке!»

«Широкая тропа поросла редкими и жидкими пучками только что зацветшего ковыля. Пёрышки ковыля клонились и струились по ветру, создавая серебрящуюся и как бы текущую дымку над землёй, будто тень воды на освещённом дне прозрачного потока».

Ты с удивлением узнаёшь, что Гоби просто кишит жизнью! И речь не только о змеях и скорпионах: «Привлечённые запахом постоянно готовившейся пиши, в лагерь начали понемногу сходиться наиболее отважные обитатели пустыни - ушастые гобийские ежи. Первый же ёж был схвачен и посажен в просторный ящик, где мирно пофыркивал над кусочком сахара. Когда Новожилов и Лукьянова, вооружившись рукавицами и пинцетом, вытащили из его иголок двух непомерно раздувшихся клещей, Тишка, как он был назван Новожиловым, и вовсе перестал бояться людей. Компания ежей увеличивалась — приходили новые и водворялись в тот же ящик. Дошло до пяти штук, но пятого, остромордого и чёрного, пришлось выгнать за злость. Гневно фыркая, он с позором отправился обратно в пустыню. У других были очень симпатичные, но разные мордочки: удлинённые, островатые или покороче и потупее, с более светлой или тёмной шёрсткой. Ежи доставили немало приятных минут в нашей пустынной жизни. Мы собирались по нескольку человек над ящиком и не дыша наблюдали, как они уморительно зевают, потягиваются, почёсываются, валяются в жару на боку, широко разбросав лапки».

«Перед тем как стемнело, Новожилов вышел прогуляться и наткнулся на дикого кота — манула. Кот приветствовал его шипением и отвратительным воем, собираясь перейти в наступление, и Новожилов бежал. После этой встречи, с экспрессией рассказанной Новожиловым, удобства ночлега сильно померкли. Новожилов клялся, что дикий кот непременно придёт ночью за остатками ужина, и горе тому, кто нечаянно окажется на его пути. Лукьянова, а за ней и Безбородов, ложась спать, завернулись с головой в одеяла, чтобы защититься от грозного кота».

Сейчас динозаврами никого не удивишь. Динозавры пережили не один «модный бум», это уже не те таинственные чудовища из глубины веков, мы видим их не просто на картинках, а объёмных, с экранов телевизоров и кинотеатров. Дети с малых лет знают кто есть кто в динозаврьем мире. Мы многое знаем о древних ящерах, мы рассказываем о них истории. Но в те далёкие годы советскими учёными на Дороге ветров совершались поистине великие открытия.

«В пустынной Гоби широко раскрыта книга геологической летописи как бы в дар человеку за суровость и бесплодие природы. У нас на зелёном, богатом водою Севере листы этой книги плотно сомкнуты — закрыты лесами, болотами, зелёными коврами равнин.

Здесь, в Гоби, как нигде, чувствуешь, насколько насыщена Земля памятью своего прошлого. В самых верхних её слоях — орудия, черепки сосудов и другие предметы человеческого обихода. Глубже — стволы древних растений, кости вымерших животных. А ещё ниже, в пока недоступной нам глубине, таятся древние химические элементы — огарки звёздного вещества…

Бродя по бесконечным лабиринтам красных ущелий, извлекая из-под тяжёлых пластов песчаников, глин и конгломератов остатки жизни прошлого, мы всё глубже проникали в великую книгу геологической летописи. Трудно передать ощущение, охватывающее тебя, когда кладешь пальцы на желобки в истёртых зубах диноцерата, мастодонта или динозавра, сделанные пищей, съеденной десятки миллионов лет назад. Или стоишь перед раскопанным скелетом чудовищного ящера, стараясь разгадать причину его гибели по положению, в котором захоронилось животное. Или отчетливо видишь на окаменелых костях следы заживших ран — сломанных и сросшихся переломов, отметины странных заболеваний. Кажется, что с глаз спадает какая-то пелена и они глядят прямо в глубину времени, а современная человеческая жизнь соприкасается с прошлым, давно исчезнувшим, но совершенно реально осязаемым. И тогда приходит отчётливое понимание, насколько важно познание прошлого. Без этого знания мы никогда не поймём, как появились, как исторически сложились среди всей остальной жизни мыслящие существа — мы, люди!».





Tags: Книжки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments